• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Новости

Мобильность населения России по доходам в 2000-2005 гг.

5 июня на семинаре Лаборатории исследований рынка труда (ЛИРТ) Анна Лукьянова (ЦеТИ ГУ-ВШЭ) представила результаты своего исследования мобильности населения по доходам в 2000-2005 гг.

3 июня на семинаре ЛИРТ Анна Лукьянова представила доклад «Мобильность населения России по доходам (2000-2005 гг.)». Исследование основано на данных Российского мониторинга экономики и здоровья (RLMS) и показывает, что мобильность в значительной степени способствует сокращению неравенства в распределении доходов и что предыдущие исследования существенно завышали выигрыши низкодоходных групп населения в результате экономического роста.

Основные задачи исследования состояли в определении масштабов мобильности по доходам, характеристик наиболее и наименее мобильных групп и выявлении детерминант изменений в доходах. В качестве источника данных использовались 6 раундов RLMS (2000-2005) – сбалансированная панель и выборки, совмещенные по отдельным годам. Показатель доходов домашнего хозяйства определялся как наибольшее из трех значений: (1) сумма доходов отдельных индивидов внутри домохозяйства, (2) размер совокупных доходов домашнего хозяйства, сообщенный в анкете и (3) сумма доходов по отдельным источникам (из анкеты домашнего хозяйства).

Результаты исследования показывают, что мобильность действительно приводит к снижению неравенства от года к году: на 7-8% для средней части распределения и на 20-25% для верхней части. Мобильность приводит к большему выравниванию неравенства именно на концах распределения, нежели в средней части. При этом на более длительных промежутках времени мобильность приводит к большему сокращению неравенства. В течение 5 лет в верхней части распределения неравенство снизилось на 50%, в нижней – на 40%, в средней – на 20%. Динамика возрастающая, это означает, что потенциал мобильности не исчерпан.

Значительная часть переходов – это переходы в соседние децили по шкале дохода. Около 40% тех, кто стартовал в нижних децилях распределения в 2000 году, остались в нижней части распределения и 5 лет спустя. Доля испытывающих нисходящую мобильность несколько превосходит долю тех, кто поднялся вверх по шкале доходов. В среднем индивиды перемещались на 25 процентных пункта по шкале дохода, что весьма значительно. Мобильность по доходам была наиболее активна в 2000-2002 годах, после чего ее уровень существенно снизился.

Сельские домашние хозяйства более мобильны, причем в сторону повышения доходов. Масштабы и интенсивность восходящей мобильности по доходам выше в домохозяйствах, возглавляемыми женщинами и пожилыми людьми. Рост реальных доходов также был выше в домашних хозяйствах, возглавляемых женщинами. Анна Лукьянова отметила, что вывод о том, что члены домашних хозяйств, возглавляемых женщинами, более мобильны – не до конца объясненный результат и, возможно, связан с процедурой отбора глав домохозяйств.

Что касается динамики абсолютных показателей, то у 15% домохозяйств доходы стали ниже за 5 лет. Среди тех, кто находился в первом дециле в 2000 году, наблюдался феноменальный рост доходов: потерь в доходах практически не было, у половины домашних хозяйств доходы возросли больее чем в 5 раз. При этом из тех, кто находился в верхнем дециле в начале периода, 50% потеряли в доходах, и абсолютный прирост был скромным.

Однако при обратных расчетах (если за исходную точку взять 2005 год), получаемые результаты во многом противоположны. Домашние хозяйства нижнего дециля в среднем имели отрицательный прирост доходов. А в верхней части распределения доходы, напротив, существенно возросли. Возможное объяснение неоднозначности результатов состоит в том, что в 2000 году индивиды из нижних децилей могли оказаться в выборке случайно – в силу ошибок измерения и несоответствия указанных доходов перманентным. Распределение усредненных доходов всех индивидов по выборке за 6 лет подтверждает, что, учитывая постоянный уровень доходов, а не временные колебания, можно говорить о сильном завышении традиционных оценок выгод от экономического роста для низкодоходных групп.

Оппонент Светлана Мисихина (Институт экономики города, ГУ-ВШЭ) отметила, что показатель доходов в RLMS имеет значительные недостатки, поэтому необходимо в дополнение анализировать расходы домохозяйств. Кроме того, мужчины чаще не сообщают свои доходы в ходе обследования, что также смещает полученные оценки. Кроме того, выбор главы домашнего хозяйства по RLMS – это большая проблема, которая не имеет очевидного решения. Отвечая, Анна Лукьянова отметила, что предварительный анализ мобильности по расходам свидетельствует, что показатели неравенства и общие траектории мобильности в целом аналогичны полученным результатам.

Михаил Локшин (Всемирный банк) указал на важные проблемы, возникающие при изучении мобильности по доходам. Наблюдения охватывают ограниченный кусок траектории изменения доходов домашних хозяйств и не позволяют однозначно судить об общей траектории. Важен вопрос, каков именно механизм изменения доходов. При этом общую динамику доходов сложно объяснить, потому что траектории изменения доходов отдельных домохозяйств совершенно разные. Внимание к конкретным механизмам роста доходов позволит снять многие технические вопросы, например, использовать доходы или расходы, стоит ли объединять городских и сельских жителей и пр. Другая проблема связана с сокращением панельной выборки, оно происходит неслучайным образом – остаются бедные, а выпадают богатые. Этот фактор также необходимо объяснять и учитывать в исследованиях.

Сергей Рощин также обратил внимание на специфику RLMS и порекомендовал избегать строить искусственные переменные, а исследовать экономические параметры в чистом виде. Это позволит снять вопросы о моделях, лежащих в основе конструирования тех или иных переменных и отсылающих не только к экономическим, но и к социальным, культурным и другим закономерностям, которые всегда требуют самостоятельного обоснования.

Александр Чепкин, сотрудник ЛИРТ

Презентация к докладу